Support Nunn-Lugar

Спасители наций

Матт Бивенс Москоу Таймс, 4 апреля, 2001. Стр. 7

Как бы Вам понравилось, если бы Конгресс США дал Вам зарплату в сто пятьдесят тысяч долларов в год, шикарный офис и семьдесят миллионов долларов инвестиционного капитала - и все это для того, чтобы Вы создавали второй, теперь уже частный инвестиционный фонд, которым Вы могли бы не только управлять, но и владеть?

Если частный фонд будет работать хорошо, тогда Вы будете как Джон Бирклунд (John Birkelund) и Роберт Фарис (Robert Faris), Председатель Совета Директоров и Главный Менеджер чрезвычайно успешного Польско-Американского Фонда Предпринимательства. Конгресс США дал им на инвестиции 255 миллионов долларов, и они вложили его так успешно, что получили еще 450 миллионов долларов из частных источников, которые были направлены во второй инвестиционный фонд, где они выступали уже как совладельцы.

Работая в Польше, им удалось ввести там ипотечное финансирование и наладить заемное финансирование малого бизнеса. Они получили миллионы долларовs прибыли и даже вернули американскому казначейству 120 миллионов долларов, установив тем самым своеобразный рекорд: последний раз, когда кто-либо возвращал США деньги, потраченные на помощь иностранным государствам, была выплата Финляндией средств, затраченных на помощь этой стране по Плану Маршалла. Кроме того, Польский Фонд профинансировал из своих доходов создание общественно-политической организации, направленной на развитие свободного рынка: Польско-Американский Фонд Свободы (Polish-American Freedom Foundation), где Бирклунд и Фарис имеют места в Совете Директоров.

А если частный фонд создать не удается? Ну тогда приходится смириться с зарплатой с в сто пятьдесят тысяч долларов в год, плюс деньги на квартиру, плюс возврат денег, затраченных на питание и транспорт. У тебя была возможность поиграть в инвестиции с миллионам долларов, которые принадлежали американскому правительству. Не удалось с частным фондом - так можно просто получать зарплату, управляя тем, что осталось от фонда государственного. Конечно, журналисты могут про тебя написать, да и политики могут тебе выволочку устроить, но если аудит не найдет нарушений, ты сделал все, что требовалось, и ничего плохого тебе не будет.

Программы помощи как теплое местечко

Вот так работают американские Фонды Предпринимательства. Одиннадцать таких фондов представляют собой значительную часть американской помощи государствам Варшавского Договора. Эти фонды инвестировали в экономику этих стран более миллиарда долларов, и кроме того, привлекли 1.3 миллиарда долларов частного капитала.

В Вашингтоне американская помощь иностранным государствам давно играет роль мальчика для битья. Критики Американского Агентства Международного Развития (USAID), главного распространителя американской помощи, жалуются, что деньги американских налогоплательщиков используются как "собес" для иностранцев, а проекты, которые создаются на эти деньги, развалятся как только лишатся американской подпитки.

Фонды Предпринимательства под эти аргументы подпадать не должны: ведь они не раздают гранты, а создают совместные предприятия. А когда Фонды Предпринимательства вложат все деньги, они должны прекратить работу и перевести портфель своих инвестиций в создаваемый на их базе частный инвестиционный фонд. Чтобы сохранить менеджеров уже знакомых с этими проектами, высшему управленческому персоналу Фондов Предпринимательства разрешается создать этот частный фонд самим. Таким образом, в теории, высший управленческий персонал должен быть заинтересован в том, чтобы вложить государственные деньги как можно лучше: ведь иначе менеджеры могли бы расценивать инвестирование государственных денег как ни к чему их не обязывающее приключение.

Такая схема выглядит логичной, но вместе с тем, она совершенно необычна. Как могут государственные чиновники управлять правительственной программой, а потом совершенно официально приватизировать ее под себя?

"Не будет ли это конфликтом интересов?" - спрашивал конгрессмен Даг Беройтер (Doug Bereuter) во время специальных слушаний в Конгрессе США, посвященных Фондам Предпринимательства.

Гарвардский проект

Стоит вспомнить еще одну программу USAID, так называемый Гарвардский проект. Это была команда экономистов и юристов, которые помогали в 90-е годы формулировать российскую экономическую политику. Но Гарвардский проект был покрыт позором, когда его главные менеджеры были обвинены в том, что они использовали государственные деньги и инсайдеровскую информацию для того, чтобы спекулировать на российском рынке ценных бумаг, используя для этого созданные ими инвестиционные фонды. Гарвард, без всякого соревнования с другими возможными соискателями, выиграл грант USAID на сумму в 40 миллионов долларов, а также практически получил контроль над всей программой американской помощи России. Недавно Министерство Юстиции США подало в суд на Гарвардский Университет и ведущих работников Гарвардского проекта, требуя присудить их к уплате 120-ти миллионов долларов.

Получение грантов без всякого соревнования с другими возможными соискателями, использование государственных ресурсов для создания собственного, частного инвестиционного фонда - все это выглядит очень похоже на схему, используемую Фондами Предпринимательства. Конечно, есть и громадная разница: в отличие от Гарвардского проекта Фонды Предпринимательства имели не просто разрешение, но и прямое предписание Конгресса приватизироваться по этой схеме. Еще одно отличие состоит в том, что Фонды Предпринимательства - это просто инвесторы, в то время как Гарвардский проект, помогая создавать инвестиционную и банковскую систему другой страны, должен был "находиться над схваткой", строго отделившись от непосредственного участия в создаваемой им системе.

То же самое Министерство Юстиции США, которое сегодня судит Гарвард, придерживается мнения, что концепция конфликта интересов не имеет отношения к Фондам Предпринимательства. Так что, в отличие от главных менеджеров Гарвардского проекта (которые никогда не спекулировали российскими ценными бумагами, несмотря на то, что этим исключительно успешно занимались их жены), главные менеджеры Фондов Предпринимательства говорят о ситуации конфликта интересов совершенно открыто.

Три миллиона долларов на то, чтобы научиться быть инвестором Главным контролирующим органом в Фондах Предпринимательства является совет директоров, и он есть у каждого Фонда. Члены совета директоров работают бесплатно, а председатель совета директоров назначается президентом США. Совет директоров нанимает президента Фонда, а президент создает свою команду и управляет Фондом под контролем совета директоров. Но одновременно президент фонда может и создавать свою частную компанию для последующего управления инвестициями.

Председателем совета директоров ДЕФа президент Клинтон назначил Рэндолфа Рейнолдса (Randolph Reynolds), бывшего руководителя Компании Reynolds Aluminum, которая теперь принадлежит компании Alcoa.

Совет директоров в 1996 году назначил новым Президентом ДЕФа тридцативосьмилетнего Джона Новелла (John Nowell), человека, который всегда носил красные подтяжки и галстук-бабочку.

Новелл нанял своего старого армейского и студенческого друга, Ричарда Нордина (Richard Nordin), которому сейчас 47 лет, и назначил его главой московского представительства фирмы.

Новелл же занялся сбором денег для создания частного фонда. В штате Делавер была зарегистрирована частная компания Global Partner Ventures (GPV). Этой компанией владели Нордин, Новелл и еще один работник ДЕФа, а Рейнолдс бесплатно служил Президентом GPV.

Скоро Новелл с разрешения Рейнолдса и совета директоров ДЕФа перевел всю деятельность ДЕФа в GPV. Работники ДЕФа были уволены и в тот же день и на тех же условьях наняты на работу в GPV. Но для владельцев GPV эти "косметические" перемены не были незначительными: совет директоров ДЕФа теперь платил GPV за управление ДЕФом три миллиона долларов в год. Из этой суммы GPV и платил зарплату всем сотрудникам (их было около пятидесяти), кроме Нордина и Новелла, которые оставались правительственными чиновниками и в качестве таковых получали зарплату от ДЕФа.

Не было и речи о том, чтобы объявить конкурс на управление ДЕФом. Так же как это было сделано в Польском Фонде и в соответствии с резолюцией Конгресса США, совет директоров ДЕФа дождался, пока Новелл создаст свою частную компанию и передал контракт на управление ДЕФом ей. Основав GPV и получив контракт на управление, Новелл надел свои подтяжки и бабочку и пошел искать сто миллионов долларов для скромно названного Фонда Трансформации СНГ (NIS Transformation Fund).

Как говорил Новелл в интервью газете Файнэншл Таймс (Financial Times), сто миллионов долларов были просто необходимы, потому что у ДЕФа было множество потрясающе прибыльных проектов. "Мы в ДЕФе рассматриваем тысячу проектов в год, из них триста проектов неплохие, но мы инвестируем только в десять из них", - сказал Новелл. - А если бы у нас были эти деньги, мы могли бы профинансировать еще двенадцать проектов." Болван

Однако, денег Новелл не собрал. Частные инвесторы, не уверенные в успехе проектов, которые для ДЕФа были предметом особой гордости (а это были проекты МЗА и МПС-Телеком, о катастрофическом провале которых повествует первая статья данного Специального Репортажа) денег ДЕФу не дали.

Вашингтон тоже денег не дал. Был момент, когда Конгресс хотел дать ДЕФу еще 150 миллионов долларов. Но в конце концов ничего кроме первого гранта в 67 миллионов долларов ДЕФ от Конгресса не получил. Большая часть этих денег была выделена Пентагоном, остальное - Государственным Департаментом, и два этих министерства перекидывали ДЕФ друг другу как горячую картошку. - ДЕФ был сиротой, - сказал Роберт Одл (Robert Odle), юрист совета директоров ДЕФа. - Те, кто занимаются помощью иностранным государствам, считали ДЕФ конверсионной программой, а те, кто занимаются конверсионными программами, считали ДЕФ помощью иностранным государствам.

Совет директоров ДЕФа, видя поражения по всем фронтам, разорвало контракт с GPV и наняло в качестве нового менеджера оставшихся в живых проектов ДЕФа базирующуюся в Москве компанию Российские Партнеры (Russia Partners). Совет директоров платит этой компании два миллионов долларов в год, а компания наняла Нордина, и он занимается этим один. Новелл грустно смотрит на все это из Вирджинии, где он теперь живет "без денег и работы".

- Я настоящий болван, - писал Новелл, - ведь я действительно думал, что можно взять фонд, чья миссия состоит в том, чтобы дать мирную работу бывшим советским производителям оружия массового уничтожения, убедить в важности этой программы правительства в Москве и в Вашингтоне, достать для фонда еще сто миллионов долларов, и спасти мир, сорвав при этом для себя большие бабки".

Производили бы мирную продукцию, были бы довольны и не стремились бы уехать в Ирак

Матвей Малый (Matthew Maly), раннее работавший в ДЕФе руководителем проекта, стал жестким критиком его политики. Он говорит, что Нордин и Новелл готовы были без достаточной проверки инвестировать деньги в сомнительные, хотя и подходящие для привлечения инвесторов проекты потому, что им не терпелось организовать частный фонд.

Нордин говорит, что проверка и изучение проектов перед инвестированием проводились на уровне. Однако, так как сегодня плачевные результаты многих инвестиций ДЕФа уже ясны, он признает, что этот уровень должен был быть повыше. Он говорит, что надо было брать себе контрольный пакет компаний и назначать своих руководителей вместо того, чтобы довольствоваться позицией младшего партнера.

Он также сказал, что работа по созданию Фонда Трансформации СНГ началась слишком рано, да и если бы фонд удалось создать, то он не занимался бы конверсией, так как инвестиции в эту сферу связаны со слишком большим риском.

Письмо Малого заставило совет директоров ДЕФа провести внутренне расследование, которое, кроме всего прочего, критиковало Новелла и Нордина за "шикарный" образ жизни. Однако, их образ жизни был не более шикарным, чем у других ведущих руководителей USAID, что с определенной точки зрения характеризует американскую помощь зарубежным странам, находящимся в тисках экономического кризиса и бедности.

И Новелл и Нордин зарабатывали по сто пятьдесят тысяч долларов в год, плюс деньги на квартиру, транспорт, и расходы по бизнесу. На квартиру им выдавалось дополнительно по девяносто шесть тысяч долларов в год и Нордин взял эти деньги авансом, чтобы купить себе квартиру в Москве. Американские сотрудники ДЕФа могли играть в Гольф в Московском Кантри Клубе, где ДЕФ приобрел корпоративное членство за восемьдесят пять тысяч долларов. Плюс к этому каждый, посещающий клуб, должен был уплатить членский взнос в две тысячи долларов в год. Малый утверждал, что менеджеры ДЕФа летали первым классом, а бывший Президент ДЕФа летал еще и на Конкорде.

Малый родился и жил в Москве до 1979, когда он эмигрировал в США. Он вернулся в Москву уже американским гражданином в 1992 году, и начал работать экспертом в Министерстве Экономики РФ, где его зарплата составляла около 26-и долларов в месяц. Эта мизерная зарплата выглядит еще меньше, в сравнении с тем, что зарабатывали на поприще помощи России Нордин и Новелл.

"В Америке может показаться тривиальным, если ДЕФ заплатил на сто долларов больше за ночь в отеле или на три тысячи долларов больше за билет на самолет. Но если принять во внимание, что можно сделать на эти деньги в России, это выглядит ужасно расточительно", - писал Малый юристам ДЕФа. Зарплаты всего в двести долларов в месяц, продолжал Малый в том же письме, может хватить, чтобы ведущие российские специалисты по производству оружия массового уничтожения производили бы мирную продукцию, были довольны и не стремились уехать в Ирак. И действительно: если уменьшить вдвое те девяносто шесть тысяч долларов в год, которые выдавались Нордину на квартиру, то это обеспечит зарплатой двадцать российских военных специалистов, и в то же время оставит Нордину четыре тысячи долларов в месяц, чтобы снимать квартиру в Москве.

Original article on The Moscow Times site: http://www.moscowtimes.ru/stories/2001/04/04/012.html

» Оригинал документа